Проект сохранения озера Байкал

История Байкальского Речного Пароходства. Автор: Вертянкин Виктор Васильевич Капитан теплохода "Капитан Андрулайтис"

История Байкальского Речного Пароходства.

Восточно-Сибирское речное пароходство, ныне существующее в виде открытого акционерного общества, является старейшим пароходством в Сибири. Оно ведет свою историю с появления на Ангаре и Байкале пароходства Н.Ф. Мясникова.
После постройки первого парохода в Петербурге в 1815 году пароходостроение постепенно получило распространение на реках Европейской части России, ввиду явного преимущества паровой тяги.
С 20-х годов ХIХ века вопрос о заведении пароходов стал занимать и умы сибирских властей и предпринимателей.
В 1823 г. некто инженер-механик Розен впервые подал мысль о постройке пароходов на Байкале. Сибирское озеро-море представляло серьезную преграду в транспортной системе России. Перевозками через озеро ведало Иркутское адмиралтейство, существовавшее с 1764 года. Расходы, которые несло адмиралтейство по постройке и содержанию судов тяжелым бременем ложилось на Морское министерство. Заведующий адмиралтейством лейтенант Лутковский и вышел с предложением о постройке пароходов на Байкале
Морское министерство, погрязшее в то время в рутине, оставило этот вопрос нерассмотренным, не желая взваливать на себя лишнюю обузу.
Позднее, в 30-е годы, вопрос о пароходстве был вновь поднят уже другим заведующим Адмиралтейства - капитан-лейтенантом Головниным. Генерал-губернатор Восточной Сибири С.Б. Броневский вышел с этим вопросом в два министерства – морское и финансов. Последнее посчитало, что пароходство на Байкале «есть мера преждевременная». Морское же, воспользовавшись тем, что пароходы будут служить гражданским целям, решило ликвидировать адмиралтейство и казенный флот на Байкале, что было и сделано в 1839 году.
Видя бесполезные попытки организовать казенное пароходство на Байкале, за осуществление этой идеи взялся Никита Федорович Мясников ростовский 1-й гильдии купец, коммерции советник. Сын сибирского миллионера Фёдора Борисовича Мясникова, он был одним из богатейших купцов того времени. Золотопромышленник, владелец винокуренных заводов и водяных мельниц, он жил в городе Ялуторовск довольно скромно для миллионера и был не без странностей. Как вспоминал ссыльный декабрист И.Д. Якушкин, что жена Мясникова Елена Филипповна передавала жёнам декабристов под большим секретом, что «… Никита Федорович спит на сундуке, наполненном деньгами, между тем приказывает стлать себе постель, ежедневно менял комнату, и утром, приготовленная ему постель всегда оказывалась не в той комнате, в которой её стлали. Поэтому никто в доме не знает, в которой из комнат он действительно ночует».
В иркутском художественном музее сохранился его портрет работы художника Корсалина. До 1920 г. портрет украшал своды иркутского института благородных девиц, одним из жертвователей на постройку здания которого был Н.Ф. Мясников. Он изображен в мундире коммерции советника, пуговицы с гербом Томской губернии. На шее купеческие медали за пожертвования, в петлице – Станислава 2-й степени.
Дом Мясникова в Ялуторовске был только домом зажиточного человека, но в Красноярске он обзавелся самым настоящим дворцом и окружил себя царской роскошью.
В 1839 году Н.Ф. Мясников обратился в Министерство Финансов с прошением о предоставлении ему привилегии на организацию пароходства на реках Сибири. Частная инициатива, как известно, всегда имела преимущества перед казенной, скованной многочисленными формальностями. Но, тем не менее, в различных инстанциях, мягко говоря, неблагосклонно отнеслись к вопросу о паходстве в Сибири.
По поводу прошения Мясникова об учреждении пароходства, департамент мануфактур и торговли отозвался об этом, как о предприятии рискованном, а генерал-губернатор Западной Сибири просил министра финансов графа Канкрина не давать хода этому проекту «как могущего иметь зловредные последствия».
Лишь только после рассмотрения прошения в Государственном Совете Именным Высочайшим Указом от 8 декабря 1839 года, «признавая предприятие сие для столь обширного по протяжению своему и столь полезного по богатству»необходимым, такая привилегия «… о дозволении учредить собственным иждивением пароходы на водах Сибирского края», Н.Ф. Мясникову была дана.
Привилегия признавала исключительное право Мясникова в продолжении 10 лет на учреждение и содержание пароходства по Байкалу, Оби, Тоболу, Иртышу, Енисею, Лене и их притокам. В привилегии оговаривалось, что пароходы должны быть построены в течение 3-х лет. При нарушении этого условия «даруемое купцу Мясникову право на каждую из тех рек, где пароходство им учреждено, не будет, признается» .
Большие расстояния и трудности, связанные с доставкой оборудования не позволили Мясниковууложиться в столь короткий срок.
Поэтому в 1842 году по представлению В.Я. Руперта (генерал-губернатор Восточной Сибири), поддерживающего начинание Мясникова, «означенный срок во внимание к пользе сего предприятия для Сибирского края продолжен ещё на две навигации 1843 и 1844 года».
Место для постройки пароходов было выбрано в 18 верстах выше Иркутска, на левом берегу Ангары у деревни Грудининой, где 29 марта 1843 года и был заложен деревянный корпус первого парохода. Работы велись довольно интенсивно, и уже 15 сентября он был спущен на воду. Строительством пароходов руководил судостроитель Михаил Никитич Батурин, приглашенный Мясниковым из Архангельской губернии. Этот помор явился родоначальником династии байкальских судостроителей Батуриных.
Сборку машин и механизмов осуществлял молодой механик Нижнетагильских заводов Демидовых – Павел Мокеев, до этого несколько лет обучавшийся в Лондоне, благодаря чему получил среди иркутян прозвище «англичанин». Пароход, наименованный с Высочайшего соизволения Всеавгустейшим именем «Император Николай- 1», имел длину 35 метров, ширину корпуса – 4 метра, с обносами 8 метров, осадку около 1 метра, 1 паровой котел высокого давления, паровую двухцилиндровую машину простого действия наклонного типа мощностью 32 номинальные силы. (Мощность паровых машин в те годы определялась в номинальных или нарицательных силах, для перевода в индикаторные лошадиные силы, применялся коэффициент, равный от 4 до 5, таким образом, мощность первого парохода составляла около 150 индикаторных лошадиных сил). Вместе с пароходом строилось транспортное судно (баржа) для буксировке за пароходом на тросе.
После спуска «Императора Николая-1» на освободившемся стапеле заложили второй пароход, названный «Наследник Цесаревич» и вторую баржу. «Наследник Цесаревич» строился по типу первого парохода, но у него был выше борт и больше осадка, что должно было улучшить его мореходные качества. Паровая машина имела мощность в 50 ном.сил (200 инд.л.с.).
Об устройстве первых пароходов сохранились весьма скудные сведения. Известно, что они не отличались комфортом, отсутствовали поперечные переборки, даже машинно-котельное отделение не было ограждено от жилого. При попутном ветре пароходы могли нести паруса.
Строительство пароходов вызывало различные толки среди иркутских обывателей. «Крушения судов, бедствия несчастных пассажиров скоро будут существовать в одних преданиях!» - с восторгом восклицали одни. «Святое море не потерпит на своих волнах никаких пароходов» - скептически заявляли другие. Декабрист С.П. Трубецкой, живший в ту пору в Иркутске, писал: «Я надеюсь, что жители из опыта узнают пользу изобретения, которое, конечно, со временем заменит парусные суда».
К весне 1844 года работы по установке машины были закончены. В Иркутске, конечно, уже носились слухи о постройке парохода, и иркутяне с нетерпением ожидали знаменательного события.
И вот настал, наконец, этот день. 26 июня 1844 года толпы иркутских жителей и окрестных деревень заполнили берега Ангары, взоры их были устремлены вверх по течению, откуда должен был появиться пароход. И вот около 8 часов вечера из-за Конного острова показался долгожданный пароход, оглашая город и окрестности гудками. Жители с интересом смотрели на странное сооружение, летевшее вниз по Ангаре без парусов и весел. Из высокой трубы вылил дым, колеса пенили изумрудную ангарскую воду. По мере приближения парохода возбуждение толпы усиливалось, слышались возгласы удивления, восторга и крики «ура». Шел пароход левым берегом, Глазковской протокой, или как её в то время называли «материком», т.е. матёрым, главным руслом. Сделав оборот под ухвостьеСибиряковских островов, пароход пристал к правому берегу напротив казенной аптеки (сейчас на её месте здание Облпотребсоюза на углу улицы Российской и Бульвара Гагарина). На пароход устремились любопытные горожане и до глубокой ночи осматривали его устройство. С утра посещение продолжалось. В 7 часов вечера при громе пушек, под оркестр полковой музыки и крики многочисленной толпы «Император Николай-1» отправился вниз по Ангаре к Вознесенскому монастырю для служения «молебствия» святому Иннокентию, первому епископу Иркутскому. Среди почетных пассажиров находились генерал-губернатор В.Я. Руперт и гражданский губернатор А.В. Пятницкий с семьями. Пройдя 5 верст, пароход пристал к левому берегу, где на высоком берегу красовался монастырь. После молебна пароход спустился еще на 2 версты, до деревни Жилкино, и, там простоял до 29 июня. Вероятно, ожидали попутного ветра, ибо силы одной машины было недостаточно для преодоления сильного течения.
В 8 часов утра, дождавшись «низовки» (местное название северо-западного ветра), пароход прошёл вверх по Ангаре при действии своей машины и парусов и остановился ненадолго повыше Триумфальных ворот, (иначе Московских, они стояли на правом берегу Ангары в начале улицы Ланинской, ныне Декабрьских Событий), а затем против казённой аптеки и в 4-м часу дня ушел к Байкалу.
Первая навигация первого парохода в Сибири началась. Осенью того же года был достроен «Наследник Цесаревич», который также включился в работу пароходства.
Реализовать полностью права Привилегии Мясников по ряду причин не смог. Кроме байкальских пароходов он начал строить пароход близ Тюмени на реке Туре. Мясников, совершенно справедливо полагая себя основателем сибирского пароходства, воздав почести императору и наследнику, третий пароход назвал «Основатель». У всех авторов по истории флота он упоминается как «Основа». Непонятно, почему «Основатель» трансформировался в «Основу»?
Легенда о том, что при написании названия не хватило места на колесном кожухе, выглядит явно несостоятельной.
То, что тюменский пароход был построен позже байкальских свидетельствует партикулярное письмо некоего Е.Н. из Тюмени, датированное 7-м октября 1844 г. Оно было опубликовано в газете «Северная пчела» за № 273 30 ноября 1844 года.
Вот о чем поведал неизвестный Е.Н. «… верстах 10 от Тюмени вверх по течению реки Туры, строится судно чудное, бег которого будет управляем силою непостижимою. И вот это диво-дивное перед глазами нашими. Этот гость небывалый в отдаленных краях Севера; это брат парохода Забайкальского…» (из последней строчки явствует, что до Тюмени дошло известие о рейсировании первого байкальского парохода).
Далее автор описывает восхищение и сомнение зевак, приходящих поглазеть на строительство. Заканчивается статья славословием в адрес Н.Ф. Мясникова: «…Кто осуществил эту мысль на самом деле? Кто не пожалел употребить на это огромных сумм, имея в виду одну только пользу общую? Это коммерции советник Н.Ф. Мясников! И вот чье имя с признательностью перейдет к позднейшему потомству, как имя благотворителя!»
Достраивать этот пароход Никите Федоровичу не пришлось, так как он уступил свое право по Западной Сибири надворному советнику Поклевскому-Козелло, который учредил два парохода, первый из которых куплен у Мясникова и спущен на воду в 1845 году. Может быть, в этом объяснение превращения «Основателя» в «Основу»?
Пароходы Мясникова совершали «срочные» (т.е. по расписанию) рейсы по Байкалу от Лиственничной пристани, в истоке Ангары, до Посольска, находящегося на восточном берегу, несколько южнее дельты реки Селенги. При благоприятной погоде переход совершался за 6 часов со скоростью 15 км/час. Во время же штормов пароходы шли, тяжело кланяясь волнам и переваливаясь с борта на борт. Колесо то вращалось по воздуху, то погружалось в воду по самый кожух.
С подходом к долгожданному берегу, мучения пассажиров не прекращались, ибо пароходы, зачастую, не рискуя подойти к пристани из-за сильного волнения, ложились в дрейф.
Пассажиры размещались в 3-х классах. Каюты имели только пассажиры первых двух классов, а третий класс располагался прямо на палубе среди повозок и тюков с грузами.
Путешествующий по Сибири Н. Ушаров оставил нам впечатления о проезде на байкальском пароходе: «… темная осенняя ночь, один фонарь, тускло мерцая, чуть освещает палубу, резкий ветер, который заглушает шум машины, снег устилает палубу парохода, и сверх того страшное волнение… бок о бок дрожат и мерзнут десятки людей. Женщины, дети – все это общей массой помещается на палубе, лишенные даже права войти на минуту в машинную, чтобы согреться…».
Путешествующий по Сибири Н. Ушаров оставил нам впечатления о проезде на байкальском пароходе: «… темная осенняя ночь, один фонарь, тускло мерцая, чуть освещает палубу, резкий ветер, который заглушает шум машины, снег устилает палубу парохода, и сверх того страшное волнение… бок о бок дрожат и мерзнут десятки людей. Женщины, дети – все это общей массой помещается на палубе, лишенные даже права войти на минуту в машинную, чтобы согреться…».
Кроме рейсирования на основной линии Лиственничное – Посольск, пароходы совершали рейсы к устью Селенги за грузом чая, в Туркинские минеральные воды, в Баргузин и Верхнеангарск за рыбой. Спускались иногда и до Иркутска.
После смерти Н.Ф. Мясникова в 1847 году пароходством стали владеть его наследники.
Дальнейшая судьба «детища» Мясникова такова: «Император Николай 1» в 1854 году был сильно поврежден во время шторма, но исправлен. Что не смогла сделать водная стихия, довершил огонь: соседство парусов с дымной трубой сыграло роковую роль - пароход сгорел, и, в 1856 году его разобрали. Сообщение по Байкалу поддерживалось одним только «Наследником Цесаревичем», но и он закончил свои дни трагически: поздней осенью 1860 года он затонул, получив пробоину во льдах.
Больше Мясниковы пароходов на Байкале не имели, но пароходство на Славном море, Ангаре и Селенге уже не прекращалось. В 1858 году отставной поручик, участник Амурской компании Д.Е. Бенардаки в Лиственичном построил два парохода: первый он назвал именем генерал-губернатора – «Муравьев–Амурский», а второй, не страдая ложной скромностью, нарек своим именем «Бенардаки».

Учреждение пароходства на Байкале Н.Ф. Мясниковым, затратившим около 600 тыс. рублей, явилось важнейшим вкладом в экономическое освоение Сибири.

Автор: Вертянкин Виктор Васильевич Капитан теплохода "Капитан Андрулайтис"